| |||||||||||
| |||||||||||
|
КРИТИЧЕСКИЙ ДИСКУРС АЗСАКРА
JAPAN ПРОТИВ АЗСАКРА
В Tokyo вышел новый номер очередного сборника WHA (World Haiku Association) 2011. Главное событие года — остервенелая либеральная критика президента WHA Ban'ya Natsuishi двух critical essay Azsacra Zarathustra «Haiku is Death» («Хайку есть Смерть») и «Against humanism of Taisho Era» («Против гуманизма Эпохи Тайсё»). С недавних пор философские essay Азсакра стали широко известны в Японии и вызвали сильнейший скандал в токийских интеллектуальных кругах. Результат — ответная критическая статья Банья.
  Какие же новые/старые ценности выдвигает Ban'ya Natsuishi против Azsacra Zarathustra? «Haiku as Creative Link», или «Хайку как Творческая Связь», а ещё точнее — лживые толерантные «Узы». Но как жёстко выразился правый токийский критик Kito Yoshino: «Отрадно осознавать, что в Японии в лице Азсакра, пусть и "русского самурая», жив ещё Дух Хризантемы и Меча, против которого ныне скрыто и открыто ведут информационную войну различные интеллектуальные лжецы. Постмодернистская Япония погрязла в обмане и трусости». Точнее не скажешь! По-видимому, Банья жаждет навсегда за-Банить боевые хайку Азсакра во всём информационном пространстве Japan. И хотя тот же толерантный Бан, рядом со своей «гуманосной статьёй», всё же опубликовал боевые хайку Азсакра — суть «гуманной подлости» литературной Японии от этого не изменилась.
(По материалам «APF-India»)
 
ТОКИЙСКАЯ ГАЗЕТА «JOMO-SHNIBUN»
Японская газета «Jomo-Shnibun» — 15 February — опубликовала обзор философского дискурса «Что есть Хайку?» между президентом Всемирной Ассоциации Хайку Банья Нацуиши и Азсакра Заратустра. Спор вызвал бурное обсуждение в литературных кругах японской интеллигенции. Ранее «философский дискурс» был опубликован в журнале WHA «World Haiku 2011: No. 7» (Tokyo, Japan).
«ТЕЛЕПАТИЧЕСКИЙ ЭФФЕКТ AZSACRA ZARATHUSTRA» (JOSEPH S. SPENCE, SR)
В Японии (Tokyo) начались переводы философских статей Azsacra Zarathustra, критикующих японское общество с позиции «Меча и Хризантемы». Неистребимый дух Юкио Мисимы продолжает свою Борьбу. Japanese Translations by Kika Hotta, Moe Yanagita, Makiko Hirose, Yukiko Komiya, Yuko Tange, Makiko Kageura and Hikari Kumoi.
Обзор «поэтической телепатии» Azsacra Zarathustra и его «королевской поэзии» делает американский литературный критик Joseph S. Spence, Sr специально для известного токийского журнала Ginyu на английском и японском.
ПРОТИВ ГУМАНИЗМА ЭПОХИ ТАЙСЁ
(Азсакра Заратустра против Саюми Камакуры)
 Was ist gut? В глубокой части калейдоскопа — комната Императора!
Так загадочно пишет современная японская жрица-хайку Саюми Камакура. Эта тайная «комната Императора» есть наиболее сакральная часть Небесных Узоров древней японской души. Сама Quinta Essentia роскоши жизни Хищного Господина, а не сумма свойств «раба гуманного». Хайку как высшая явленность Императорской Воли к Власти (der Wille zur Macht), которая, однако, внутри Японии уже навсегда утрачена, а точнее существует как некая недосягаемая, мистическая «Корона Роз»:
Эту «Корона Роз» уже не надевает никто (кроме Ничто Наипустотного!), ибо Великий Дракон японского агрессивного господства мёртв. Император Духа к Разрыву — отсутствует! Как же это могло случиться? Сакральное сердце Императорского Дракона остановилось именно тогда, когда в Японии настал «гуманизм эпохи Тайсё». Иными словами: «человеческие, слишком человеческие» хайку заменили суровые и безжалостные трёхстишия Древней Силы. Случилось невероятное: гуманизм литературных плебеев обезвредил смертоносную роскошь самурайского Духа. Отсюда и далее (Без Диктата Царственного Ужаса!) жизнь изящной литературы превратилась в безобидную «японскую болтовню», тяжкий бред запоздалого «постмодернизма», в ту же самую «трусость стихосложения» без верности служения Императору. Но если нет небесного Императора — тогда нет и земного Басё. Если мёртв Дракон Жестокости Такидзиро Ониси (главы отрядов камикадзе «Kamikaze tokkotai ei») — значит и Исса не более чем презренный «литературный труп».
Конечно же нет, «утеплённые» современные японцы уже ничего не помнят. Эти — современные жонглёры и паяцы слов — с рафинированной восточной улыбкой хотят забыть всё о Смерти, даже — Великую Красоту атомной бомбы. Но, как я уже писал раньше, хайку по-прежнему есть Смерть. Только когда приходит реальная Гибель — возвращается и истинное Искусство Хайку. Подобно отрешённому полёту камикадзе, Истинное Хайку Не оставляет ничего, кроме Пустоты и Ничто. А значит, мы Не должны как советует Саюми Камакура любым путём «достигать надежды». Nein! Не:
Но наоборот — мы обязаны (по собственным Тайным Начертаниям!) лишать себя всяких надежд, гарантий и опор. Ибо всё это — лишь жалкий набор «иллюзий». Вечный обман в виде ещё одного подложного «хайку» для слабых, никчёмных японцев, оставивших мужество Воли к Мощи. Но хайку есть Смерть! Мы призваны сознательно лишать себя всего в Жизни, чтобы бросать храбрый вызов самой Смерти — так бы сказал, посаженный в звериную клетку и сходящий в ней с ума, гениальный поэт-фашист Эзра Паунд.
Именно через отсутствующий (выломанный!) потолок своей клетки Эзра и узрел искомую (Над!)небесную, а не как это видят теперь современные жалкие поэты хайку — лишь (Под!)небесную. Только Исступление, Пытки и Боль заставили Паунда различить — Навсегда Незримое! То есть: малая пустота заметила Большую Пустоту, несмотря на то, что это означало для неё — Слишком Поздно! Нужно забыть навсегда любые хайку, написанные «человеческими словами». Существует и одновременно отсутствует единственно правильное написание исходного — Абсолютного Пустотного Хайку. Вот оно:
Прежде, чем европейцы убили своего «бога», японцы уже давно убили Большого Будду и истребили миллионы «малых будд» через своё яростное Синто и суровый Дзэн, который также не любит «лицемерия гуманизма» и поэтических умилений по поводу «доброго» человечества. «Когда я слышу слова «осторожно, здесь — люди!», — говорил один из патриархов Дзэн — я сразу начинаю наносить удары палкой во все стороны». Это напоминает ситуацию нацистского философа Хайдеггера незадолго до его кончины, когда к нему явился еврейский поэт Целан с жалкими и циничными требованиями покаяться; на что Хайдеггер ответил лишь презрительным молчанием. То есть: мудрый Никто ответил Пустотой. Ничем. Безмолвием. Абсолютным Отсутствием.
Именно так! У Великой Пустоты нет ни цвета, ни запаха, ни формы. Пустота, хотя и не нацистский револьвер, но она убивает всё и всех без сожаления. Ибо Пустота, как и хайку, находится По Ту Сторону «всех по ту сторон добра и зла». Соответственно: истребляя хоть «живое», хоть «мёртвое» — Пустота всегда будет Совершенна; и всегда, более чем дитя, — Невинна. А значит: только Пустота — единственная подлинная Свобода. Свобода — Ни Для Кого! И здесь Саюми Камакура вдруг достигает просветления (правда, Не надолго):
Ja! Это Не требует доказательств: человек заслужил истребления более, чем муравей, бабочка, моль… Больше, чем кто-либо! И японский, так называемый «окультуренный человек», — заслужил это прежде всего! Ибо он предал Чистоту Императора как Сакрального Духа в сердце своём. Изменил Ему — навсегда! А это значит: древнее, Храброе Сердце умерло. «Не бойся смерти тела — бойся гибели сердца» — предупреждал японский «филосов действия» Осио Хэйхатиро. Хайку из готовности мужественно Настигнуть Смерть, стало трусостью восхваления постыдных для Духа к Разрыву «иллюзий жизни». Но Не ликуй, Тайсё! Именно воинственное, хищное понятие Жестокой Чести, существовавшее в Древней Японии, и теперь совершеннее любых post-современных «виршей», творимых самодовольной японской интеллигенцией. Никчёмные! Что сделали вы после взрывов атомных бомб в Хиросиме и Нагасаки, способное превзойти величием Кровавую Метафору Харакири? Ничего! Вы Не сотворили ничего, что могло бы поспорить (даже!) с мимолётным плевком Императора. Но:
Именно поэтому уцелевшие солдаты Хайку сегодня, вопреки всему, скрыто и неумолимо строят Новую Сакральную Комнату Императора. Tenno heika Banzai! Подлинное японское хайку сегодня пишется в Суровом Безмолвии и только перед Смертью, как это уже делали средневековые самураи и, ещё позже, — молодые бесстрашные камикадзе. Ибо истинное хайку как чистая Воля к Власти (der Wille zur Macht) должно являть себя (До!) любого рождения и (После!) любого существования человека «дня бренного». Я, как и Юкио Мисима, всегда был против «гуманизма эпохи Тайсё», именно это «правление лживого гуманизма» и определило сегодняшний упадок, интеллигентский декаданс post-современной японской литературы; и особенно в наиболее неистовом (всегда настигающем Гибель!) искусстве хайку. Но: Хайку есть Смерть и Смерть есть Хайку! Я, также как и Ясунари Кавабата, не выношу зрелища «гуманных литературных рож». В будущем, которое я предвижу, только Великая Пустота будет определять Судьбу Всего, в том числе и данного мира. Вчитайтесь! Прислушайтесь… грядёт Пустота к Господству! Вторгается Ничто к Власти! Соответственно и Хайку, которое есть Смерть, будет только Ни Для Кого.
НИ ДЛЯ КОГО
Эссе опублиовано в сборнике
The Haiku of Sayumi Kamakura: A Critical Study (English and Japanese Edition)
 Sayumi Kamakura — японский поэт. Cовместно с Ban'ya Natsuishi в 1998 основала и была главным редактором ежеквартального международного журнала хайку «Гинъню». Выпустила четыре книги хайку. 
СМЕРТЬ ЕСТЬ ХАЙКУ:
ИСКУССТВО СОЗЕРЦАНИЯ ГИБЕЛИ (Азсакра Заратустра против Банья Нацуиси)
Не бойся смерти тела — Восходящая луна
Что есть Хайку? Исходя из своей же формы — хайку есть краткость/миг жизни. Мгновенность крайнего существования. «Чуть-чуть» бытия перед Смертью. Но сегодня нам, ужасающим труженикам, необходимы ещё более суровые философские формулы. Хайку — это не «пограничное состояние» устаревшего экзистенциализма, не хайдеггеровское Sein zum Tode/бытие к смерти, но сама — Смерть! Да, хайку есть Смерть и Смерть есть Хайку! Только хайку/Чистая Смерть превышает жизненность самой жизни как таковой. Каждая «мельчайшая пылинка», каждая «крошечная капля» через хайку/Смерть безжалостно обрушивает любой Непоколебимый Абсолют и любую Недосягаемую Вечность. Иными словами: хайку — quinta essentia Творящей Гибели! Максимальная сила средоточия неостановимой Воли к Власти. Путь хайку — это Путь Созидающей Смерти! Высшая точка Чистоты Духа... но Духа, ежесекундно пребывающего в состоянии небывалого Саморазрушения — наижесточайшего Разрыва. Поэтому, если «дикий орёл приглашён в комнату зеркал», то он — обязательно! — разобьёт вдребезги все эти «искусственные зеркальные ширмы» человеческого разума и страха. Дух Небесного Орла жестоко истребит, растерзает, разорвёт на кусочки всё «человеческое, слишком человеческое», чтобы видеть лишь собственное чистое отражение в незамутнённой воде: свой сияющий Лик Неумолимой Воли! Этот «дикий орёл хайку» — самый смелый образ Ban’ya Natsuishi — есть именно тот, таинственный Божественный Убийца, который изначально знает: Каждая вещь исчезнет: даже рисовое поле с белым танцем цапли
Всё обязательно исчезнет... В подлинном смысле — Знать! — можно только/лишь из глубины собственной [непременно хлещущей!] крови; из своей личной Агрессивной Пустоты как грядущего Абсолютного Разрыва и Отсутствия:
Так может говорить только Смерть. Смерть/Хайку утверждает: самым большим предательством является страх и неискренность хайку перед хайку как Смертью. Данную исходную истину наиболее совершенно выражает неумолимое хайку Кандзава Токо:
То есть для Токо: «Смерть есть хайку» — первичней, чем «хайку есть Смерть». Сказать ещё более пустотно можно только, если явить саму же Пустоту! Сделать хайку не вместилищем иероглифов или букв, но — Великой Пустотой. Вот совершенный образец (не!)написания Пустотного Хайку:
Только подобное утверждение/Знание Тайны Смерти позволяет радостно содрогаться тёмному Дао, Великой Пустоте и Абсолютному Ничто. Ничто к Власти как мощь невидимого сопротивления различных форм жизни/«малых пустот», в подлинном, истом хайку предстаёт как Триумф Воли к Превосходству Отсутствия. Хайку/Смерть скрыто учит: грядёт Великая Пустота к Господству! Истина любой древней поэзии неизменна: «Werdet hart» — станьте тверды! Пришло время решительно отбросить любые проявления «человеческого страха». От собственной Великой Пустоты нужно безжалостно отсечь все желания «я» и запросы жалкого человеческого «бытия». В прямом смысле — необходимо стать отрешённым камикадзэ слова, то есть — только молниеносно разить образами Гибели из созерцающего действия Силы! В соответствии с этими жестокими требованиями, становится ясно: ослепительными вершинами Духа хайку были и остаются не всемирно признанные мастера прошлого [хайдзины], но неизвестные древние самураи, оставившие только Никому последние простые трёхстишия [дзисэй] перед своим заключительным кровавым харакири. А также — молодые бесстрашные камикадзэ, писавшие кровью Духа свои прощальные хайку, непреклонно завершающиеся высшим совершенством — Божественным Тараном! Tenno heika banzai! Да здравствует император!
В идеале: каждое хайку должно сгореть/исчезнуть сразу же после своего написания. Жестоко погибнуть, отрешённо испепеляясь вместе со своим автором! Только тогда форма хайку, как «уже-не-форма», в прямом смысле есть — Чистота! Форма хайку — это не привычная классическая формула 5-7-5, но размер крайнего Ничто к максимальной Пустоте и тотальному Отсутствию. Формула: 0-0-0.
Так пишет в своей книге «ГОЛОСА ИЗ ОБЛАКОВ» легенда современного хайку Ban’ya Natsuishi. Но любая «прогулка», даже «выгул» самого Бога, — это прогулка Смерти к самой же Смерти. Путешествие Небытия через «бытие» в Абсолютное Небытие. Поэтому «голоса из облаков» — это, во всех смыслах, голоса мисимовских eirei no koe/голоса мёртвых героев. Прежде всего, мы должны быть бесстрашными живыми, но... как уже мёртвыми! Настал час рассматривать «искусство хайку» с точки зрения лишь/только «философии действия» Ван Янмина, Осио Хэйхатиро, Кита Икки и Юкио Мисима с их искренним фанатичным утверждением: «знание без действия — иллюзия». Каждому Чистому Сердцу следует избегать «гуманизма эпохи Тайсё». Поэтому, если рассматривать самую антихристианскую книгу Ban’ya Natsuishi «ЛЕТАЮЩИЙ ПАПА РИМСКИЙ», следует применить наиболее радикальную японскую Дзэн-формулу пустоты и отрешённости: «Встретил Будду — убей Будду!». И тогда всё сразу становится на свои места, а точнее — срывается с мест и пугающе разлетается во все стороны:
Этот «полёт в тьму красного неба» и является Ключом Духа ко всему живому и мёртвому. Если поэт хайку не камикадзэ, то он — уже не поэт хайку. Именно так: его хайку, своим лживым присутствием, предаёт Отсутствие как Чистоту Вечного Несуществования. Истекающий кровью, но проворно Летающий Папа Римский, как впрочем и тут же Ползающий Будда, должны наконец-то прозреть:
Сейчас, когда даже самый «крайний нигилизм» пришёл в упадок, только хайку/Смерть может стать чистым и действенным (как выстрел из револьвера!) манифестом Ничто к Власти. «Отсутствием человеческого достигается такое знание» [Осио Хэйхатиро]. Только хайку/Смерть может дать нам Необходимую Мощь для того, чтобы устоять в Пустоте против Пустоты через саму же Пустоту; здесь я имею в виду самое совершенное оружие Воли — Пустоту к Господству! В безмолвии, без страха и трепета — мы должны сурово встретить красный «Будущий Водопад», чья кровавая метафора скрывает только одно — грядущий Абсолютный Разрыв Духа!
Summa Summarum: подлинный поэт хайку всегда чутко вслушивается в eirei no koe/голоса мёртвых героев. Его хайку — ещё более «ни для кого», чем даже храбрые песнопения ницшеанского Заратустры. Его Библия Мощи — «Хагакурэ Кикигаки»! Поэтому вершиной японских хайку, с точки зрения Истины Разрыва Духа, всегда будет являться не какое-нибудь искусное трёхстишие Басё или Исса, но мудрые, искренние и мужественные строки Такидзиро Ониси — сурового основателя «Kamikaze tokkotai ei/Корпуса специальных атак камикадзэ»:
Эссе опублиовано в сборнике The Poetic Achievement of Ban'ya Natsuishi
 Ban'ya Natsuishi — основатель (1998) и главный редактор ежеквартального международного журнала хайку «Гинъю». Соучредитель (2000) и директор-распорядитель Всемирной ассоциации хайку. Обладатель ряда престижных японских премий в области хайку. Выпустил девять книг стихов в Японии; сборники стихов Нацуиси публиковались также в переводах на английский (в США) и словенский. Составитель международной антологии хайку «Трубадуры хайку» (англ. «HaikuTroubadours», 2000). 
ВТОРАЯ ТАЙНАЯ ДУША BARBARA MERCER
Быть может я — Сова — у меня угрюмый вид, Жди появление совы.
«Она будет ведьмой»? Да, конечно! И это «невероятно-кармические сюрпризы». Все чёрные и белые кошки, попадающиеся ей на улице Миллингтон, знают это. Ибо она не пишет стихотворные книги, но скорее учит читать кончиками пальцев сферическую музыку сакральных узоров поэзии. Её искусство поэзии скорее напоминает тайную сейсмическую стратиграфию слова, непостижимую томографию звука, нежели обычную литературу. Грозовая музыка Луны-Солнца и магические слова-заклятия: «Через смех — слёзы — надежды — страхи»… Barbara Mercer! — мистический торговец самыми изысканными «тканями Изящного Слова» для избранных. А это значит, что одновременно — то спокойная, то штормовая её поэзия — призвана «вскрывать Глубины Тайны»:
Как золотой глаз Сокола-Странника Мы видим прежде Прошлого Мы видим позже Будущего
Именно поэтому Barbara Mercer никогда не утверждает, не даёт готовые ответы (!), но, как древняя Пифия, вкрадчиво и глубинно вопрошает (?). Её исходная — «небольшая красная книга поэзии» — под разными обложками всегда загадывает: «Secrets (Секреты)», «Mystic Wills (Мистические Воли)». Всегда: «Готовый показать/Глубоко запрятанные Тайны». И это не просто «Возврат к Викторианству», но свидетельство ликования, смеха и игры Вечно Юной Крови:
Итак, что же видит её алхимический «золотой глаз»?
Шокирующее Всё! Чувственной роскоши её поэзии необходимо только одно — «взбешённое кружение»! Неистовый Грозовой Шторм! Видимо, именно поэтому — «поэты сталкиваются». Великое сражение Грома и Молний, — вот, что с раннего детства скрыто завораживало Barbara Mercer: её «маленькое красное татуированное сердце»! Да, именно так: самому ранимому Сердцу, самой чуткой Душе необходим неистовый и суровый Шторм Духа. Зачем? Чтобы вечно цвели в неведомом Небесном Саду «ярко красные розы». Чтобы весенняя юная любовь торжествовала Яростью Зимы — пугало Божеством Лютой Мести!
И ещё смелее и решительнее:
Не это ли и есть последний «Концерт для Cabbagetown»? «Ожидание/Быть подожжённым еще раз/Быть»? Горящим фортепиано? Saison en Enfer! Ибо:
Как бы сказал Элиот: её поэзия и жизнь — «жизнь древних камней с непонятыми письменами». Так и никем никогда не раскрытый шифр Музыки Грома. Фортепианная Энигма Молний. Исходно Barbara Mercer больше близки ослепляющие молнии, извергающиеся горгульи, волшебные собаки, мудрые оборотни, провидящие кошки, нежели утратившие роскошь, красоту и Изысканность Чудесного одномерные люди. Эти — «легкомысленные массы», «необразованные классы» — лишь презренные «альфонсы бытия», «сентиментальные сточные канавы» быта, которые находятся по ту сторону её храбрых и чувственно-радостных слов.
Даже «лучшая любовь» всех этих жалких людишек — неизбежная ложь, примитивная социальная подделка. «Великая иллюзия/ЛЮБВИ»! Именно ЕЙ — ИЗОЛГАВШЕЙСЯ ИЛЛЮЗИИ! — всегда противостоит неумолимая ИСТИНА ЧИСТОГО ШТОРМА. ОСЛЕПИТЕЛЬНАЯ КРАСОТА МОЛНИИ:
Только эта Изысканная Чистота Молний для Mercer есть:
Зачем? Чтобы произошла магическая «остановка на мгновение в середине воздуха»! Чарующий миг невесомости Гордого Духа. Разрыв! Яркая вспышка! Гром! И затем:
Даже слово «forest» Mercer пишет через два «rr»: forrest! Чтобы подчеркнуть Великий Избыток жизни леса. Вечное разветвление и Буйство Бытия. Перед лицом смертельной опасности она говорит просто и отрешённо:
Зададим же вопрос канадской сивилле ещё раз — зачем нужно всё это?
Итак, всё это нужно для того, чтобы она, как прекрасная вакханка бога Диониса, могла вечно «Праздновать/С шампанским/С трубами и флейтами/С танцами и поцелуями». Ибо подлинная Поэзия — всегда таинственно «опирается на ветвь». Поэзия для Barbara Mercer — это «пчелиная матка», «купающаяся в свете Небесной ауры», «плывущие листья медовой акации». Скрытая, загадочная «беседа с деревьями» и «молниями», неожиданно (вдруг!) переходящая в Космическую Битву Грома. Кто ты — «птица или Дьявол»? «Страсть цветов» — это твоя жажда новых, ещё более утончённых Цветов Зла? Что ж, так уж повелось с Древних времён: лишь самой Изысканной Душе (одной!) ведомы «калиграфические — рунические символы» приближающегося Шторма Духа, где ликующая «молния высвечивает Чистоту»:
Ибо здесь — в Абсолютной Чистоте! — Божество и Солнце уравниваются. Здесь «Луна — бессмертный — провидец» бесстрашно всматривается «в чёрные рунические символы», чтобы, несмотря ни на что, сказать своё «Да» жизни. Theatrum Chemicum. Философская ртуть в действии! Поэтому для Barbara Mercer «полное лунное Утро» есть «яркое солнечное Утро» — «Лунные лучи» есть «Лучи солнца» — «Радуга» есть «Гром». Или как бы здесь сказал Томас Элиот: она пришла оттуда, где «огонь и роза — одно». Отсюда и эти, наполненные магической тоской и скрытым ожиданием Вечной Бури, ярко вспыхивающие строки-молнии:
Heil, Blitz! Именно так! Barbara Mercer исконно знает: когда приходит Шторм Грома, от спокойного мира остаётся лишь «дрожь оконных стекол». Да! Надеюсь…
И снова я, невольно, вспоминаю слова Элиота: «Время ветру стекло дребезжащее выбить». Ибо (уже из стихотворения Mercer): «Это вызывало его Ярость! Ударить Штормом!». Вечной «небесной Ауре» нужны всё новые и новые «волны — идущие без милосердия». Удар грома как образ жизни! «Благословенна будь мать, в чьём саду конец всякой любви» (T.S. Eliot). А значит: любовь — это маскарад хитрой колдуньи. Концерт как quinta essentia Гибели. С виду спокойный и умиротворённый поэтический мир Barbara Mercer на самом деле есть «удары в череп», «ломанье пальцев», «разрывы в чреве». Он — «ветер, хлещущий нежные листья»! Mercer это знает из глубины своей колдовской крови, как древний кельтский ворон:
И ещё более тревожно и опасно: Поэтому «Концерт для CABBAGETOWN» — это (на самом деле!) магический концерт Бесстрашных Молний для всей тайной, неведомой, ужасающей Вселенной Духа, который, находясь в своём Вечном Разрыве, может быть (именно сейчас!) подготавливает для нас заключительный Грозовой Шторм!
И это, исходя из Чистоты Древней Поэзии, — Благо:
Эссе опублиовано в книге Concerto For Cabbagetown
 Barbara Elizabeth Merceri — одна из самых крупнейших фигур канадской поэзии. Поэтическая провидица Оттава! Barbara Mercer — автор таких широко известных в литературном мире Канады поэтических книг как "Секреты", "Мистические Воли", "Когда поэты сшибаются".    | |||||||||||
| |||||||||||
| ||||
          | ||||
 | ||||
